Корр.: Прежде всего, поздравляю вас с Новым годом. И в очень символичном месте мы подводим итоги 2025, строим планы на 2026 год. Именно здесь в музее «Атом» на ВДНХ проходил глобальный атомный форум, который был таким ядром мировой атомной недели, которая была приурочена, в свою очередь, к восьмидесятилетию атомной отрасли. Ну и весь год, конечно, прошел под эгидой восьмидесятилетия атомной отрасли, под эгидой этого юбилея. Какое послевкусие он оставил? С какими показателями этот знаковый год?

А. Лихачев: Год был действительно сильно непростой. Но все-таки год это был, на мой взгляд, победный, потому что, несмотря на все сложности, жесточайшую экономическую войну практически, которую ведет против нас коллективный Запад, все-таки я считаю, что «Росатом» справился с задачей. Сегодня идет досчет определенных показателей, но мы точно понимаем, что интегральная карта выполнения нашего государственного плана будет выше 102-х процентов. Прежде чем перейти к итогам года, хотел бы прокомментировать ваши слова про всемирную атомную неделю и атомный форум, буквально вот на этом месте, где мы сейчас с вами находимся, в сентябре собрались ряд лидеров государств, руководителей практически всех влиятельных международных атомных организаций и повели очень серьезный разговор не только про оценку сегодняшнего положения дел, но и про такие долгосрочные перспективы развития как, собственно, атомных технологий, так и, я бы так сказал, нравственных аспектов, аспектов морально-этических, связанных вот с новым уже технологическим атомным ландшафтом в мире. Лидировал в этой работе, естественно, Владимир Путин, председательствуя на заседании. Спектр мнений разных стран, в том числе были представлены и страны члены НАТО, например, он показал о том, что это был действительно глобальный, мирового уровня, такой разговор. Я бы в качестве итоговых назвал таких два главных измерения. Это, конечно же, не просто востребованность, а это безальтернативность развития атомной энергетики для планеты, и недаром уже наш век, 21-й век, окрестили веком электричества в первую очередь. А электричество надо вырабатывать. И вырабатывать его устойчиво и приемлемо по цене. И нет никакого другого подхода к решению этой задачи, кроме как развитие атомных технологий. И здесь мы предлагаем альянсы, мы предлагаем долгосрочные партнерства странам, настроенным на сотрудничество. И это подтолкнуло ко второму измерению итогов глобального атомного форума.Отсутствие технологической колонизации, приглашение к равноправному сотрудничеству.

Корр.: Это то, что отличает от Запада.

А. Лихачев: Возможность и странам-новичкам, и уже обладающим ядерными технологиями государствам создать у себя векторы развития вместе с нами атомных технологий. А что касательно результатов, есть счетные результаты. Как всегда, сто процентов гособоронзаказ, и ядерный, и не ядерный.

У нас перевыполнение плана по выработке электроэнергии. И такой важный для нас показатель коэффициент использования установленной мощности у нас более 87-ми процентов. Это рекордный показатель вообще, для атомной энергетики в частности. Могу сказать, что в каждых сутках весь атомный энергетический комплекс, с учетом всех вызовов, необходимости ремонта, тех террористических выпадов, которые были против наших атомных электростанций, из 24-х часов 21 работали на стопроцентной мощности. И, конечно, мы идем вперед, весь год мы прожили в рамках решения председателя Правительства Михаила Владимировича Мишустина, о плане размещения атомных энергомощностей до 42-го года. Нам предстоит построить больше станции и больше мощностей, чем есть сейчас. Нам нужно создать еще одну атомную энергетику по своему масштабу за период уже менее 20-ти лет.

Корр.: Это вызов.

А. Лихачев: Да, это вызов. Это 18 строительных площадок, на девять из которых мы вышли. И если суммировать все вместе, в количестве блоков, которые мы строим в России. С учетом малых плавучих, это где-то под 20 энергоблоков мы на сегодняшний день создаем только в Российской Федерации. Но и на зарубежных площадках работа шла, в Китайской Народной Республике, в Индии, в Египте. Есть стройки, которые попали в мясорубку санкционную, это, конечно же, и стройка «Пакш», где было прекращено практически финансирование ввиду решений западных стран. Но больше всего испытал давление на себе наш турецкий проект, где и «Сименс» отказался от поставок, и два миллиарда долларов инвестиций были заморожены, и была разрушена тоже система платежей, но мы ни на минуту не останавливались и будем делать все, чтобы двигаться дальше. Нас очень сильно поддержал Президент в этой работе. Правительство, Центробанк сделали все возможное, чтобы работа шла в соответствии с планами. И эти решения нас не только вдохновили, но и дали нам конкретные такие рычаги.

Корр.: Мы говорили о зарубежных стройках. Это как раз те самые станции, от которых мы ждем больших новостей в 2026-м году?

А. Лихачев: Да, да. Бангладешская станция, первый блок, уже были практически готовы к началу пусковых работ. И здесь многое будет зависеть теперь от эксплуатирующей организации, от бенгальского регулятора. На седьмом Тяньване и на третьем блоке Сюйдапу ждем физпусков. Ну и конечно же, турецкий проект, мы готовим к пусковым операциям. Да, мы сделаем все, чтобы в этом году атомная энергетика Турции стала реальностью. Нельзя не подчеркнуть еще и лидерскую роль наших партнеров: и Президента Эрдогана, и Министра энергетики Турции Байрактара.  преображается сейчас египетское побережье в районе станции «Эль-Дабаа», это провинция Эль-Аламейн.

Корр.: Отдыхать некогда, уже в феврале первый бетон «Пакш-2».

А. Лихачев: Мы получили возможность добавить скорости в реализацию этого проекта. Очень надеемся, что в первой декаде февраля доложим лидерам уже о проведении этого мероприятия. Именно первый бетон является не только технологически важным отрезком работы по строительству, но и уже окончательно вносит станцию в реестр МАГАТЭ, как создающегося объекта использования атомной энергии заключено межправсоглашение с Мьянмой о малых реакторах, мы вышли на площадку исследовательского реактора во Вьетнаме и работаем сейчас над перезагрузкой нашего контракта о строительстве двух крупных энергоблоков на станции «Ниньтхуан-1». Но и даже еще одно мероприятие ушедшего года упомяну, тоже здесь, в помещении музея «Атом», была проведена часть заседания глав правительств Евразийского Союза. Именно с этими странами мы настроены в первую очередь на сотрудничество в развитии атомной энергетики. Мы вышли на площадку Узбекистана по строительству к малым существующим еще двухтысячников, на площадку Казахстана на изучение и проведение изыскательских работ для строительства двух блоков по тысяче двести. Ну и практически сейчас наши правительства отрабатывают механизмы реализации третьего блока атомной электростанции в Беларуси, и белорусская экономика готова к принятию этого электричества в течение 30-х годов.

Корр.: К сожалению, все еще тревожные новости приходят с Запорожской атомной станции. Какая сейчас там обстановка? Как МАГАТЭ помогает в налаживании ситуации? И в целом, регионы России, ну которые принято называть новыми регионами России, как сейчас там «Росатом» работает, как помогает жителям?

А. Лихачев: Действительно, прошлый год, с одной стороны, вселил в нас надежду, что где-то уже не за горами разумное, логичное решение лицензии для персонала, и для источников, находящихся на станции, а самое главное, лицензии на эксплуатацию первого блока нами были получены в прошлом году. Это значит, что и технически, и юридически станция начинает быть готовой к производству электроэнергии. У нас нет никакого совершенно сомнения в безопасности ее на сегодняшний день. Наша главная задача, она же мечта, как только позволит обстановка начать станцию поднимать и вырабатывать электроэнергию. Понятно, эту электроэнергию ждут на Донбассе, ее ждут в Новороссии. Ну и Президент совершенно четко дал понять, что в случае, если наши озабоченности будут сняты и цели СВО будут достигнуты, то мы можем говорить и о международном сотрудничестве в коммерческом аспекте работы Запорожской атомной электростанции. То есть, в аспекте продажи электроэнергии.

Мы к этому готовы, но обеспечить безопасность и эксплуатацию станции должна, естественно, российская эксплуатирующая организация, действующая по российскому законодательству. Конечно же, вот значимая часть наших атомных электростанций расположена на юго-западе страны. И, в первую очередь, Курская станция была предметом, неприкрытых атак. Да и на остальные станции прилетало, и по линиям электропередач, и по большому хозяйству. Еще раз подчеркну, что абсолютно мужественно все это выдержали работники концерна «Росэнергоатом», показали уникальные результаты по эффективности своей работы, несмотря на все эти угрозы. Ну и, наверное, отдельным подвигом нужно отметить движение вперед к запуску Курской атомной электростанции, первого блока Курской АЭС-2.

Корр.: Ну а по поводу Запорожской атомной станции не могу не отметить вот эти вот все спекуляции по поводу того, что трехстороннее управление, давайте введем двухстороннее. Это ну какие-то странные истории.

А. Лихачев: Смотрите, здесь существует два измерения, и их не нужно смешивать. Есть измерение эксплуатации сложнейшего атомного объекта. Это шесть гигаваттников, шесть тысячников.

Корр.: Самая крупная в Европе.

А. Лихачев: Самая крупная в Европе, одна из самых крупных в мире. Это наш советско-российский дизайн. Это те блоки, которые мы знаем, как свои пять пальцев, и никто, кроме нас, не сможет обеспечить безопасную работу и эксплуатацию станции.  

Что касательно коммерческой деятельности, собственно, продажи электроэнергии, я могу лишь процитировать Президента о том, что на определенных условиях, при определенных обстоятельствах, даже в том числе продажи ее и на территорию Украины, это может быть предметом переговоров. Никакого здесь секрета нет. Американская сторона демонстрирует интерес к этой работе. Мы отвечаем взаимностью на этот интерес. Но на интерес коммерческого использования при соблюдении всех интересов Российской Федерации.

Корр.: Я где-то слышала, что вы называли 2025-й годом решения нерешаемых проблем.

А. Лихачев: Да, это, образно говоря, коллективный разум нашей госкорпорации, подбирая главный девиз 25-го года, видя проблемы, которые стояли тогда, так определил главную задачу – решить нерешаемые проблемы.

Корр.: Удалось?

А. Лихачев: И если что-то мы не решили до конца в 25-м, то, по крайней мере, создали точно платформу для дальнейшего движения вперед и выхода уже на такую траекторию устойчивого развития.

Мы превысили выручку в этом году в три триллиона рублей в открытой части, и вот половина ее, практически ровно половина – это те проекты, те направления, которые мы создали за последние годы, их уже более ста высокотехнологичных направлений. Мы отладили наше сотрудничество с целым рядом традиционных партнеров, в первую очередь с Курчатовским институтом, разработан целый ряд новых программ, особенно бы я подчеркнул программы в ядерной медицине и в термояде. Это уже не завтрашний, а послезавтрашний день атомной энергетики.  Наш альянс с «Роскосмосом» в отдельном федеральном проекте, и налунная космическая станция, и мегаваттного класса двигатель для ракет, это вклад атомной энергетики в освоении ближнего и дальнего космоса.

Корр.: Но по планам это уже 36-й год?

А. Лихачев: Да, да, да. Но прототип-то вообще до 30-го должен быть создан.

Корр.: О четвертом поколении хотелось бы поговорить. Всегда, когда мы о нем говорили, это всегда такой немножко фантастический план развития. Теперь он все чаще в сегодняшних документах, в сегодняшних повестках дня. Замыкание ядерного топливного цикла. Когда он покажет уже какую-то вот экономическую конкурентоспособность?

А. Лихачев: Ну смотрите. Фактически эту задачу и цель провозгласил Владимир Владимирович, вот опять же, здесь, на всемирном атомном форуме, сказав, что наша задача запустить комплекс с пристанционным замкнутым топливным циклом к 30-му году. Модуль фабрикации и рефабрикации топлива уже эксплуатируется, на нем идет активная работа по развитию. И уверен, что мы сделаем все, чтобы реактор «БРЕСТ» тоже нас порадовал, как говорится, в установленные сроки. Мы начинаем и тиражировать, и масштабировать это решение уже в более мощных реакторах гигаваттного класса. И, создавая такую распределенную систему по стране переработки и рефабрикации всех отходов ядерного топливного цикла, всего отработавшего топлива, повышая при этом еще и уровень безопасности реакторов, потому что, быстрые реакторы, реакторы с металлическим теплоносителем, они, конечно, обладают более защищенными характеристиками и с точки зрения безаварийности. Мы предлагаем многим партнерам присоединиться к этому проекту. Где-то это уже записано в межправительственных документах, как в Китайской Народной Республике, где-то мы вышли пока на межведомственные договоренности, как в Индии.

Корр.: Алексей Евгеньевич, ну вот, проекты, про которые мы говорили, это всё дорогостоящее, ну как говорят, удовольствие. А деньги тоже надо привлекать. Какие бизнес-направления вы считаете наиболее перспективными? И рынки капитала?

А. Лихачев: Действительно, проекты, любой серьезный технологический проект – капиталоемкий. Атомная электростанция имеет подтвержденный регулятором период работы 60 лет. Но это только потому, что больше статистики нет. И мы уверены, что до 100 лет будет работать каждый из тех блоков, который мы сегодня создаем. Поэтому и финансово-экономические модели сложные, понимаете, с очень длительным циклом, периодом возврата инвестиций. Это заставляет нас особым образом относиться к привлечению ресурсов. Наши планы были привлечь на рынке 120 миллиардов рублей. Мы привлекли 200. Это значит, что инвестор нам доверяет.  Мы получили наивысший возможный рейтинг в Китайской Народной Республике. И ведём сейчас работу по привлечению этого заёмного финансирования уже в юанях, на международном рынке, выпуская облигации, соответственно, уже в Китайской Народной Республике. Работа такая с регулятором идет.

Корр.: То есть они пока не выпущены? Такие планы есть?

А. Лихачев: Да.  Работа по привлечению облигаций, в частности панда-облигаций китайских, она еще у нас, так сказать, на стадии начальной. Но тем не менее, вот этот опыт и получение рейтинга, есть, остался вопрос техники. Идет разговор о привлечении инвестора и в проект «Аккую». Идет разговор о привлечении инвесторов в наши проекты, связанные с развитием Северного морского пути. Ну и здесь, в России, у нас очень много партнерств, тысячи проектов и десятки тысяч партнеров.

Корр.: Есть планы, насколько я знаю, у компаний, которые входят в «Росатом», IPO этих компаний?

А. Лихачев: Да, да, есть соответствующая программа. Это требует определенной подготовки.  Но выход на IPO наших компаний, очевидно, начнется с компаний медицинских в текущем году.

Корр.: Если не секрет, какие?

А. Лихачев:  «Медскан».

Корр.: Предлагаю к Северному морскому пути. Очень много новостей было в 2025 году о нем. По понятным причинам китайские партнеры заинтересовались уже. А насколько санкции влияют на работу и с какими итогами закончили год?

А. Лихачев: Начнем с того, что все наши активности на Северном морском пути – и атомный ледокольный флот, и тех, кто организует инфраструктурное решение, все под плотным, порой многократным слоем западных санкций. И, конечно же, это оказало влияние на скорость реализации арктических проектов.  

Впервые в ушедшем году, в декабре, в море было одновременно восемь ледоколов. Мы полностью удовлетворили все потребности и очень эффективно помогали не только, собственно, вот тем проектам, которые реализуются, но и тем, кто уже на замерзающей акватории решал снабженческие вопросы, проводил транзитные грузы.Вот все говорят, потепление, потепление, а в этом году в очередной раз на две недели началось раньше ледообразование. Это, естественно, повлияло и на объемы перевозок, и на востребованность наших ледоколов.

Транзит растет. Транзит и проходящих российских грузов через СМП, и международный транзит. Особенно растут, прямо в два раза, контейнерные перевозки и по количеству судорейсов, и по количеству объема. Весь мир с замиранием сердца следил за пилотным рейсом из китайского Нинбо в Западную Европу. Так-то нужно было 38-39 суток потратить, а потратили 19.

Корр.: Больше чем в два раза быстрее.

А. Лихачев: И он прошел абсолютно безопасно. И наши китайские друзья почувствовали вкус к этому транспортному маршруту. Вообще потенциал огромный. Мы работаем и с Индией, и с другими странами Юго-Восточной Азии и чувствуем, что по мере того, как мы начнем справляться с санкционным давлением, мы получим совершенно новые темпы роста грузоперевозок на Северном морском пути. Но жизнь не стоит на месте. Президент ставит перед нами новые задачи и говорит, что от налаженной работы в СМП нам нужно переходить к более масштабной задаче Трансарктического транспортного коридора, имея в виду всё пространство от Дальнего Востока до портов северо-запада, включая санкт-петербургские порты, соединять коридор северных широт с речной инфраструктурой, с подводящей железнодорожной инфраструктурой, автодорогами, трубопроводным транспортом, и смотреть в комплексе фактически ну целую опорную транспортную систему, которая гарантирует и международный транзит, и российские поставки экспортно-импортные, и доставку через северный морской путь с материка большинства базовых грузов. Это огромный вызов. Эту задачу нужно решать совместно, конечно же, там с министерствами и ведомствами, конечно же, с «РЖД», с теми логистами, кто занимается серьезными международными и внутрироссийскими перевозками. Но я уверен, что если идущие десятилетия, 20-е годы, это десятилетия СМП, то 30-е годы это будут десятилетия Трансарктического транспортного коридора с учетом и совершенно другой внутренней востребованности и, конечно, совершенно другого уровня международного транзита. Мы в 25-м году имеем еще один результат, позитивный результат. У нас прошел пилотный проект по Северному завозу. Нашим главным партнером был Чукотский автономный округ. И раньше, и дешевле, и точнее доставлен груз, дальше мы теперь еще шести регионам нашим северным предложим участвовать. Это еще одна компонента развития и Северного морского пути, и Трансарктического транспортного коридора.

Корр.: К еще одной теме. 2025-й год показал, насколько важна цифровая безопасность. Критически важно иметь собственное программное обеспечение. Насколько я знаю, вы не только для себя производите, вы уже это успешно масштабируете, и другие отрасли тоже пользуются?

А. Лихачев: Важнейшую тему вы затронули. Она даже не просто важная, она многомерная. За последние годы более двухсот миллиардов рублей «Росатом» вложил в собственную цифровизацию.

Могу с гордостью сказать, что в части критически информационной инфраструктуры у нас стопроцентное импортное замещение, в части основных направлений программного обеспечения мы идем выше показателей плановых. Подчеркну, все, что относится к критически важной информационной инфраструктуре, на сегодняшний день независимо.  Второй момент. Для страны есть заделы.  В первую очередь, такого тяжелого, как мы говорим, сложного промышленного программного обеспечения. И это система «Логос». Третья тема – это вычисления завтрашнего дня. Это задельные направления, это гибридные вычислительные машины, допустим, с использованием элементов фотоники, это разработка квантовых направлений, конечно, искусственный интеллект, это пять ЦОДов наших (центров обработки данных). В декабре ушедшего года состоялось очень важное событие, в Вене, в МАГАТЭ прошел первый симпозиум по искусственному интеллекту, где собралась и мировая атомная элита, и мировая цифровая элита. Это действительно была такая своеобразная помолвка между цифрой и атомом. Складываются альянсы, складываются какие-то новые стандарты, потому что новая информационная среда потребует кратного увеличения энергопотребления. И это нужно учитывать и в целом в мире, и у нас в стране. Союз атомной промышленности и союз цифровой индустрии, он будет востребован еще больше даже, чем мы планируем.

Корр.: Еще один вопрос. Электромобильность – новое для «Росатома» направление, и уже есть первые шаги в Калининградской области, например.

А. Лихачев: Мы очень комплексно подошли к этой задаче. Во-первых, мы сразу занялись литиевой цепочкой от добычи лития до утилизации потом литийионных батарей, так и созданием, собственно, производственных линий.

В Калининграде мы в опытно-промышленную эксплуатацию запустили гигафабрику. И ее, и еще одну такую же фабрику мы запустим в Новой Москве уже в этом году в промышленную эксплуатацию. И будем готовы обеспечивать, соответственно, зарядными батареями до ста тысяч автомобилей в год. Кроме этого, сама инфраструктура, я имею в виду не только утилизацию, но и зарядные системы, зарядные станции, быстрая эффективная работа с потребителем по решению, так сказать, проблем зарядки это тоже элемент нашей работы, этого проекта. Ну и, наверное, еще надо отметить, что вот мы вошли и в автомобилестроение. Коллеги, которые делают сегодня автомобиль «Атом», пригласили нас не только к поставке, собственно, источников энергии, но и к решению ряда задач по созданию систем управления, электродвигателя. Не все решения наши пока еще готовы к промышленному тиражированию, но мы себя немножко чувствуем теперь автомобилестроителями и вот такими соавторами. В общем, сами тоже мечтаем сесть за баранку этого автомобиля.

Корр.: Алексей Евгеньевич, я желаю, чтобы Новый год не был годом нерешаемых проблем.

Телеканал «Россия 24»